Как взрослые

Автор: Кадыкчанский.

Поздним зимним вечером Гена сидел за столом перед опустевшей тарелкой и вот уже полчаса не шевелил ни единой частью тела, словно окаменел. За это время он не проронил ни слова, молча таращился в чёрный прямоугольник окна и сосредоточенно думал над величайшим открытием своей жизни. Оказывается, что из его кухни не видно ни звёзд, ни двора с песочницей, качелями и скамейками, ничего вообще, кроме тусклых прямоугольничков, светящихся окон двенадцатиэтажного дома напротив.

— Ген! Что у тебя телефон всё жужжит? Может ответишь?

— Да ну… Это опять мама.

— Дай я отвечу.

— У… У… Неет! Эх… Пожалеешь ведь…

—  Алло? Что?! Так вроде и вы не представились, не поздоровались, что это за тон такой? Света, знакомая Гены.  А вы то кто? Здравствуйте мама! Приятно познакомиться!

— Нет, нет, не невеста, просто коллега по работе. Гена? Он не хочет с вами говорить, поэтому я и ответила.
А какая разница, что я тут делаю? Это не секрет, нет. Я наготовила еды, мы поужинали, а сейчас мою посуду.

— Да что вы кричите то? Нет, нету у меня семьи. Мужа давно нет, он был военный, десантник. Разбился на прыжках, когда Женьке ещё полтора годика было. Сейчас она замужем, переехала в Самару.

— Ну сколько… Какая разница то? Ну пятьдесят два, что это меняет? Ах вам на шесть лет всего больше… Ууу!!! Мамулечка, только не заносись, а? Какая педофилия? Педофилия, это восприятие детей в роли сексуальных объектов, а Гене слава богу уже тридцать восемь! Вот ребёночек то… С алиментами ещё…

— Между прочим, выглядит он гораздо старше меня! Толстый, лысый, морщинистый… Да ему, чтоб невесту найти, нужно олигархом быть, а не начальником склада. Никому он и даром не нужен… Что? А я что…

— Да нет, успокойтесь мама, никакой любви у нас нет и быть не может. Просто на работе я иногда дрочу грязную пиписку вашему сыну, а по пятницам я вожу его на купленной когда-то в кредит и которой уже больше семи лет «Мазде» в магазин, где я выбираю для Гены продукты на всю неделю, потому что сам он только в пиве толк знает. Потом мы едем в его квартиру на Нагатинской, которой он так гордится, мол, «саам подняал», где я стираю ему его шмотки, делаю уборку и кормлю ужином. А потом…

— Успокойтесь! Не будет анатомических подробностей. Это ваш Геночка со всеми подробностями смакует со своими дружками подробности своих интимных отношений, думая, что я — глухая дура и ничего не слышу из зала. Так всегда бывает, когда друзья Гены приходят из спорт — бара, чтобы догнаться «вискариком» или «текилочкой» из «Дьютика» в Шереметьево, которыми весь дом набит до отказа. Халява, сэр! К тому же, Гена холостяк закоренелый! Его жена не выгонит, а любовница всё стерпит… Как же!!! Гена же герой! Он добрый, щедрый!

— Щедрый, да. За два года отблагодарил меня ровно четыре раза, и каждый раз дешёвым набором из дезодоранта, мыла и туалетной воды.

— Да не орите вы на меня!

— Что за шум? Это я кружку об пол шарахнула. Какую, какую… Да, с вишенками… Ваша кружка? Пардон, не знала. А что тут ещё ваше? Я с удовольствие ещё расколочу что-нибудь, а то вы так забавно охаете, ахаете… Но — но! Не забывайтесь! Я вам не девчонка с улицы!

— Ну и что? Не орите на меня! Ну и… Ну… Да что с того, что он кандидат технических наук? Начальник то я у него, а не он у меня!

— Света, Бога ради! У мамы давление, у неё астма. Ну повесь трубку!

— Нет, дорогой! Надоело! На-до-е-ло!!!

— Мама! Не надо так волноваться! У вас астма, и давление, нужно беречь себя! А мне теперь всё по фигу!!! Да! Надоело мне лгать беспрестанно! С детского сада только и врём, врём, врём… Сколько можно! Так хочется хоть раз быть самой собой, не думать о том, что там подумает какой-нибудь хлыщ или подруги или родственники любовника.

— Кстати, честность — это одна из немногих черт вашего сына, за которую ему многое прощается. Да, он двух слов связать не может. Да, самовлюблённый придурок, пьяница, импотент и брюзга. Он до сих пор верит «отцам перестройки» и искренне считает, что Сталин кровавый тиран, Брежнев маразматик, а Горбачёв просто ошибался. Он верит в то, что «Чайковский» начинается на «ЙЫ», что символы России это Шагал и Кандинский с Малевичем, верит, что Президент выведет страну из кризиса, и верит в то, что у него талант вокалиста, потому что караоке ему выставляет высший бал.

— Зато он умеет признавать свои ошибки и недостатки. Он лучше промолчит, но врать не станет. Он не способен обидеть слабого, он защищает подчинённых даже тогда, когда те полностью не соответствуют, занимаемой должности. Гена добрый, и это главное.

— Эй! Вы здесь? Вы что, плачете? Да успокойтесь вы. Вот напасть то, ну почему я для всех должна  быть вечной пионервожатой и всем сопли вытирать?

— Да нормально всё. Нет. Нет. Не-ет. Что? Я же говорила, что замуж никогда не выйду больше. Нет. С вами знакомиться не входит в мои планы.

— Да ничего! Внуков вырастить, на ноги их поставить, и… Что? У вас тоже есть внук, и скоро может правнуки появятся. Никому из нас скучать не придётся…

— Ладно, всё… Поговорили. Я… Нормально всё, я же говорю! Да не плачу я! С чего мне то плакать? Я отродясь не плакала. Ну плакала, когда Женьку своего хоронила, так это-ж когда было?

— Женька это и дочь, которая в Самаре, и мой покойный муж тоже быль Женька. Он старшую дочь назвал в честь меня Светланой, а младшую я назвала Женечкой в честь мужа. Кто же знал, что он… Я же сказала, что не плачу!

— Батарея разрядилась.

— Свет… Ты не плачь… Дай я тебя обниму. А знаешь, я только сейчас понял, что жить без тебя не могу. Света… Я люблю тебя. Давай теперь я буду для тебя готовить и стирать твою одежду, а? Светик, родной… А может поженимся, как взрослые?

 

Похожие статьи